|
|
Дайвинг > Статьи о дайвинге > Подводный мир: красота и опасность. Отрывок из новой книги Ольги Арнольд "Плохие, злые... ХОРОШИЕ?" будет интересен всем кого волнуют отношения человека и животных. Стоит предположить что, среди тех кто занимается дайвингом таких большинство. Дайвинг - "Подводный мир: красота и опасность".Опасные животные часто бывают настолько красивыми и привлекательными, что любующиеся ими люди забывают об опасности. Или, наоборот, помнят, и именно это их привлекает еще сильнее:
Все, все что гибелью грозит Ну, возможно, насчет гибели - это некоторое преувеличение, далеко не всех, у кого еще сохранились остатки инстинкта самосохранения, она тянет к себе, но риск и опасность людей, несомненно, влечет. Особенно в наше время, когда будничная жизнь в цивилизованных странах размеренна, спокойна и совершенно лишена приключений (во всяком случае, пока террористы отдыхают). Есть много способов борьбы с повседневной скукой, например, путешествия или занятия экстремальными видами спорта (например дайвингом). Однако далеко не все этим удовлетворяются, и, боюсь, некоторые способны снова почувствовать вкус к жизни, только чуть ли не перейдя через край. В последнее время, например, модно прыгать без страховки по крышам многоэтажных зданий. По-моему, чересчур близкое знакомство с некоторыми опасными животными относится к этой категории. В Таиланде, например, в последнее время возник настоящий бум - стало модно содержать дома в аквариуме маленького осьминога с трудно произносимым латинским названием, которого зачастую зовут просто «осьминогом с голубыми кольцами». Это прозвище возникло оттого, что этот головоногий, когда злится, весь покрывается переливающимися голубыми и фиолетовыми кольцами. Очень красиво, все бы ничего, но есть одно «но». Это прелестное на вид создание, обитающее в Индийском Океане и особенно широко распространенное у берегов Австралии, обладает сильнейшим ядом; укус его крошечного клюва часто приводит к смерти. В отличие от этого осьминожки, его более крупные собратья, вопреки бытовавшему еще недавно мнению, для человека не опасны. Во всяком случае, если к ним не приставать. Конечно, крупный осьминог, защищаясь, может сорвать с аквалангиста маску или вырвать изо рта регулятор, через который подается воздух, но опытный дайвер с этим как-нибудь справится. Ничего похожего на то, что писал по этому поводу Виктор Гюго: «Кровососная банка... Оно - болезнь, принявшая форму чудовища... Комок слизи, обладающий волей... Осьминог - страшно подумать! - высасывает вас». Может, именно поэтому я не люблю Гюго - читая «Тружеников моря» в своем просвещенном (во всяком случае, в биологическом плане) детстве, я глубоко возмущалась невежеством писателя. Впрочем, пожалуй, он просто добросовестно пересказал россказни, услышанные им от рыбаков на Норманнских островах, где жил в изгнании. Профессия водолаза в те времена была очень почетной и смертельно опасной, эти отважные люди в чуждой для них и враждебной среде гибли безо всякого вмешательства подводных монстров. Нет ни одного достоверного свидетельства о нападении осьминога на человека, окончившемся смертью последнего. Так же, как и их десятиногих собратьев - кальмаров. До нас дошли легенды о «кракенах», гигантских кальмарах, утягивающих на дно корабли, как это изображено на старинных гравюрах. Что в этих мифах правда, а что ложь? Достоверно известно, что на глубинах, доступных разве что кашалотам, обитают гигантские кальмары-архитеутисы, достигающие в длину 20 метров. Не так давно подобный кальмар, хоть и поменьше, размером около восьми метров, прикрепился к яхте известного французского спортсмена Оливье де Керсосона. Но топить судно моллюск не стал - может, ему просто не хватило сил, а может, он вовсе и не хотел этого делать - ведь лодка совсем не похожа кашалота, которыми вроде бы должны питаться гигантские кальмары (находили этих зубатых китов со следами присосок на теле величиной с тарелку). Правда, яхтсмен даже далеко не сразу понял, что произошло, когда его лодка замедлила ход а, увидев в иллюминаторе щупальце толще его ноги, не впал в панику. И правильно сделал - кальмар вскоре сам отцепился и исчез в глубине. Вот интересно: мне, как и всем увлекающимся дайвингом, а также тайским любителям необычных домашних питомцев, осьминоги и прочие всякие их родственники вроде каракатиц кажутся красивыми, а Гюго писал о них, как об уродливых чудовищах. И не только Гюго. Вот, например, отрывок, который я взяла из статьи с популярного сайта о домашних животных: «Самец огромен и отвратителен: овальная голова с выпученными глазами, длинные и толстые щупальца, покрытые присосками и специальная «рука»». На чьей стороне тут правда? Смотря откуда и как на них смотреть. «Я всю жизнь могла выглядеть от красавицы до урода», - говорила о себе Анна Ахматова. То же, очевидно, касается и осьминога, который необычайно легко меняет и форму, и цвет. Он может уплощаться, проползать и пролезать через самые узкие щели, поэтому на поверхностный взгляд определенной структуры тела у него нет («комок слизи»). Известно, что человек воспринимает как «красивое» симметричное строение тела (во всяком случае, это выяснено на примере восприятия другого человека), бесформенное часто кажется ему уродливым. Недаром «амеба», простейшее, которое просто по определению не имеет постоянной формы тела, превратилось в слово почти что бранное. А вот другие простейшие, радиолярии, или солнечники, обладают четкой радиальной симметрией; их известковые скелеты поражают нас своей красотой, и их правильная, идеально законченная форма очень напоминает короны, которые люди в течение многих веков надевали на своих правителей - чуть ли не самое совершенное творение рук человеческих. Виктор Гюго прав лишь в одном: когда он говорит о «воле» осьминога. Действительно, эти моллюски - всего лишь моллюски, как наши садовые слизни, пусть и головоногие! - обладают некой волей. По-современному говоря - началами разума, или рассудочной деятельностью. То есть соображают, и соображают очень неплохо. Так как они живут в другой среде, то мы о них знаем гораздо меньше, нежели о наземных тварях. Но зато теперь в нескольких аквариумах в разных концах земного шара обитают осьминоги, которые демонстрируют людям, что они не лыком шиты. Их интеллект, по свидетельству тех, кто с ними работает, не ниже, чем у собаки. Они легко обучаются открывать стеклянные банки с кормом, наблюдая за тем, как это делают люди; только вместо рук они отвинчивают крышки щупальцами; у них на это уходит от десяти минут до часа. Правда, не на все банки они тратят свою энергию, а только на те, где внутри они видят любимую еду, например креветок. Недаром одного из этих беспозвоночных гениев в Англии, в Тайнемутском океанариуме, назвали Эйнштейном. Эйнштейн очень любит играть с людьми, как и они с ним. Умные животные всегда нам кажутся интересными, а если есть интерес, то и воспринимаем мы их, как симпатичных. Впрочем, играть с осьминогами нравится не только служителям океанариумов, но и любителям дайвинга - уж больно они забавные; правда, если обратить внимание на их клюв, то желание это вполне может пропасть. В принципе, лучше никогда не нарушать одно из основных правил поведения дайверов: смотри, но руками не трогай. Конечно же, дайвинг - это спорт, но большинство его приверженцев опускаются в морские глубины все-таки не в поиске острых ощущений, а ради того, чтобы созерцать красоты подводного мира. Собственно говоря, и меня именно это великолепие живых организмов заманило на дно. Когда речь заходит о красоте живого, мне тут же вспоминаются море и его обитатели, но в первую очередь, конечно, коралловые рифы. На мой предубежденный взгляд, на земле нет ничего красивее, чем то сообщество различных животных, которое их населяет, начиная, разумеется, с самих кораллов. Еще в юности, когда я была студенткой биофака, меня как магнитом тянуло на кафедру зоологии беспозвоночных, где в длинном коридоре за стеклами огромных шкафов были выставлены объекты исследования ее сотрудников. Я часами могла рассматривать кораллы и морские звезды, огромные, чудно закрученные раковины и банки с заспиртованными незнакомыми мне странными созданиями, не подозревая, что их белесая неживая красота – это бледное и искаженное отражение их действительного великолепия. Намного позже я прочла слова академика Л.А. Зенкевича, который много-много лет заведовал этой кафедрой: «Как жалки по сравнению с живыми эти мертвые экспонаты, помещенные в банки со спиртом и формалином!» Впрочем, цвет в подводном мире для меня появился раньше, тогда, когда появились документальные картины Кусто; первый прошедший по нашим широким экранам фильм «В мире безмолвия» открыл совершенно новую страницу – это была калитка в неизведанное (простите за выспреннее выражение, но никакое другое не подходит). Я тогда и подумать не могла, что когда-нибудь сама буду погружаться с аквалангом именно там, где когда-то проводила исследования и снимала фильмы команда Кусто; любительское подводное плавание в то время у нас практически не существовало (спортивное плавание в ластах на скорость не в счет), да и заграница для советских граждан чаще всего ограничивалась Болгарией. Кто ж знал, что за время человеческой жизни мир вокруг нас настолько изменится, что казавшаяся недосягаемой, просто фантастической мечта воплотится в жизнь? В первый раз опустившись под воду, я убедилась, что на дне морском все на самом деле гораздо интереснее и красивее, чем в самом лучшем кино. Никакие стерео- и другие спецэффекты не дают даже приблизительного представления о настоящей красоте этого мира. Чтобы это ощутить, надо реально, а не виртуально побыть в одной среде с его обитателями, буквально в ней раствориться, прочувствовать его всей своей кожей. Даже плавание с маской и трубкой дает совсем иной эффект, при этом пловец все-таки чувствует себя в море чужим, принадлежащим к иному миру, он не может нырнуть вглубь на сколько-нибудь значительное расстояние и должен подчиняться ритму своего дыхания. Настоятельная необходимость сделать вдох привязывает его к поверхности и постоянно напоминает о том, что человек – существо наземное. Когда же ты погружаешься с аквалангом, ты никуда не торопишься, не суетишься, и ощущения совсем другие. Дайвинг дает возможность воспринимать окружающий подводный мир отнюдь не только зрением, но, кажется, всеми мыслимыми и немыслимыми органами чувств, к тому же в состоянии почти полной невесомости. Конечно, отсутствие жабр немного мешает, но все-таки акваланг, по-моему, - одно из величайших изобретений человечества.
А сами кораллы никак не похожи на животных в обычном представлении. В общем, это верно, потому что это не одно существо, а колония живых – животных – организмов, родичей знакомых всем медуз. Горгонарии, или роговые кораллы, более всего походят на нерукотворное кружево. Грибовидные кораллы вырастают в форме гигантских красочных грибов; мозговики действительно напоминают разбухшие мозги каких-то свихнувшихся гениев. Некоторые на первый взгляд – и на второй тоже – типичные водоросли, разве что разноцветные. Впрочем, без настоящих одноклеточных водорослей, называемых зооксантеллами, не было бы ни коралловых островов, ни коралловых рифов в том виде, как они существуют сейчас. Зооксантеллы составляют значительную часть биомассы коралловых рифов, во многом они определяют окраску кораллов; днем, в светлое время, они занимаются фотосинтезом, поэтому рифообразующие кораллы живут только в прозрачной воде на глубине не более 40 метров. А ночью, в темноте, кораллы расцветают, распускаются, как настоящие цветы… Впрочем, объясняется такое цветение весьма прозаично – многие коралловые полипы питаются в темное время суток, они выпускают щупальца, чтобы хватать проплывающий мимо планктон.
Среди щупалец анемона, или актинии – иглокожего животного, похожего на махровую хризантему с толстыми лепестками - прячутся полосатые рыбы-клоуны, тоже всегда по двое. Это известный пример симбиоза, актиния не трогает своих жильцов, они живут буквально в ней, как у бога за пазухой, при малейшей опасности возвращаясь в свой надежный дом, а вот что она сама от них получает, не совсем ясно, возможно, подбирает за ними какие-то крохи. Интересная зависимость: маленькая актиния – маленькие рыбки, чуть ли не мальки, большая актиния – и клоуны раскормленные, толстые. Анемоны, по идее, должны прикрепляться к субстрату и сидеть неподвижно на своем месте, но иногда этот субстрат движется: это крабы сажают их на свои панцири ради надежной защиты, причем не по одному, а сколько смогут найти и сколько поместится, и боком передвигаются, как оживший камень с крошечными вулканчиками, торчащими во все стороны. В тропических морях живут крабы-боксеры, так те сажают по актинии на каждую клешню, когда они друг с другом дерутся, это, надо сказать, зрелище из зрелищ. За раковины брюхоногих моллюсков между раками-отшельниками, которые на самом деле не раки, а тоже крабы, идет настоящая конкуренция, их вечно не хватает, и найти на дне пустую раковину невозможно.
А вот маленькие губанчики-чистильщики, одетые в униформу: синюю с черной или синюю с серебристой полоской, живут своим собственным трудом. К ним всегда стоит очередь, причем рыбы разных видов терпеливо ждут, когда цирюльник освободится. Кажется, что когда губанчик очищает от паразитов какому-нибудь спинорогу или единорогу рот и жаберные щели, тот просто замирает от блаженства. Впечатление такое, что морские обитатели куда более озабочены вопросами гигиены, чем наземные жители. В египетском морском заповеднике Рас Мухаммед английский и немецкий ученые изучали работу этих губанчиков; выяснилось, что клиентов больше всего у добросовестных чистильщиков и у тех, кто не маринует жаждущих избавиться от паразитов в долгой очереди – в общем, все как у людей при развитом капитализме.
Их невозможно не заметить и ни с кем не спутаешь: она грациозно парит в толще воды при помощи веерообразных полупрозрачных плавников-крыльев. В Таиланде их держат в аквариумах с морской водой, и самые причудливые производные золотых рыбок, специально выведенные человеком по принципу красоты, не могут с ними соперничать. Крылатка – хищник, и хищник очень удачливый; просто удивительно, насколько быстро, несмотря на свой шлейф из крыльев, она реагирует на потенциальную добычу: единый миг – и она уже у нее во рту. В сезон размножения (в Красном море у берегов Египта он приходится на апрель-май) по ночам крылатки танцуют, и этот брачный танец – поистине феерическое зрелище. Но не дай Бог случайно наступить на коралловый риф босой ногой или как-нибудь иначе до него дотронуться! Хорошо, если просто поранишься - чаще еще и что-нибудь тебя обожжет. Жертвой жгучих кораллов и их ядовитых обитателей чаще всего становятся люди неопытные, незнакомые с тропическими морями, те, кто плохо плавает и тем более не умеют поддерживать нейтральную плавучесть – то есть парить в воде, как это делают рыбы. Кораллы относятся к кишечнополостным, или стрекающим, и потому, как и все представители этого типа животных, обладают стрекательными клетками* (см. Примечания) . Особенно досаждает ныряльщикам огненный коралл, названный так отнюдь не из-за своего цвета (его веточки бледно-желтые или оранжевые), а из-за действия – жжется, и очень сильно! И долго. Но, конечно, гораздо противнее для человека обычно бывает встреча не с самими кораллами, а с теми существами, которые этот коралловый рай населяют. Например, с морскими ежами. Неосторожный дайвер, еще не освоивший всю технику дайвинга случайно наткнувшись на ежа, испытывает жгучую боль – иголки ежа не только легко проникают в кожу и там обламываются, но еще вдобавок и ядовиты. Ежи мало подвижны, и нанесенные ими раны целиком на совести человека. Как-то раз на одном из островов Красного Моря вблизи египетского города Хургада я наблюдала такую картину: мужчина, бредя по мелководью недалеко от пляжа, потерял равновесие и ухватился за первое, что попалось под руку – этим оказался именно еж, неподвижно сидевший между камней. Диадемовый еж, действительно похожий на диадему на голове какой-нибудь инопланетной принцессы из очередной серии «Звездных войн»: маленький шарик-тельце, от которого отходят множество длинных, тонких и к тому же заостренных игл.
Неудачливый турист буквально взвыл; тут его ждало еще одно испытание
– матросы с лодки, на которой приплыла его группа, немедленно
заставили его опустить руку в горячее, чуть ли не кипящее, масло,
чтобы легче было вытащить из кожи иголки. Уже перевязанный, он так
оправдывался перед женой: От морских ежей пострадали звезды нашей эстрады, игравшие в телевизионного «Последнего героя». Одну из них, Катю Вдовиченко, пришлось даже оперировать впоследствии в Москве – она наступила на ежа в первый же день пребывания на острове, из ступни вынули пятнадцать игл, но через некоторое время началось гнойное воспаление; певица Лика Стар умудрилась на морского ежа сесть, но с гораздо менее значительными для себя последствиями. Вот что значит несерьезный подход к подготовке экспедиции! Могло быть и хуже, есть кое-что пострашнее морских ежей. Отправляясь в экзотические страны, люди должны знать, с какими опасностями они могут столкнуться и как их избежать. Кстати говоря, аквалангисты, как ни странно, по статистике гораздо реже страдают от морских обитателей, чем просто купальщики. Это легко объяснить. Во-первых, все дайверы проходят ликбез по технике безопасности, иначе их не выпустят в море; рядом с неопытными ныряльщиками всегда находится инструктор или дайвинг-гид, который их страхует. Гидрокостюм защищает тело дайвера не только от переохлаждения, но и от всяких неприятных встреч, например, с обладателями ядовитых шипов, стрекательных клеток и прочих прелестей, стопы защищены ботами и ластами, а руки, при необходимости, перчатками. Когда человек погружается под воду с аквалангом, он, подобно рыбам, регулирует свою плавучесть, а значит, не упадет всей тяжестью на дно и не наступит на что-нибудь опасное для жизни. К тому же аквалангисты обычно передвигаются в толще воды, а большинство несчастных случаев случаются на мелководье; даже жертвами акул гораздо чаще становятся те, кто купается у самого берега или катается на серфе, а не любители подводного плавания, которые нередко специально сами ищут с ними встречи. Акулы в огромном большинстве случаев нападают на людей на совсем небольшой глубине, меньше человеческого роста, зачастую пострадавшие от их зубов вообще стояли по пояс в воде. Дайверы - странный народ. Если обычные люди ужасаются: куда вы лезете, там же акулы! - то ныряльщики мечтают как раз встретиться с акулой, мантой или другой большой и «страшной» рыбиной. Надо сказать, что, судя по моему скромному опыту, эти хищники, наоборот, вовсе не стремятся к свиданиям с нами. Подводные гиды никогда не поведут своих подопечных туда, где акулы любят человечинку. Встречающиеся повсюду мурены, несмотря на грозный вид и отвратительную на первый взгляд внешность, на человека могут напасть, если только он слишком нагло к ним пристает. На самом деле, несмотря на жуткие оскаленные зубы, мурены в принципе не агрессивны – ну разве что в сезон размножения. Многие инструкторы находятся в приятельских отношениях со знакомыми муренами и регулярно водят к ним в гости целые группы подводных туристов. Когда мне в первый раз предложили погладить мурену, моя первая мысль была – ни за что не дотронусь до этой гадости! Вторая – что, когда ее чешешь за жабрами, она извивается от удовольствия, как ласковая кошечка. Почему-то после этого первого контакта мурены перестали мне казаться уродливыми созданиями, я уловила в них своеобразную привлекательность. Очевидно, они и сами себя считают очень привлекательными: «Спаривание мурен представляет собой потрясающее зрелище: два трехметровых гиганта ухаживают друг за другом, обнимаются, обвиваясь друг вокруг друга и совершая некие танцевальные ритмические движения» - так описывает их брачные отношения морской биолог Дмитрий Орлов. Кстати, есть места на земле, где мурен держат в неволе, как домашних любимцев. Например, на Самоа местные жители выращивают и держат мурен в ямах, наполненных морской водой; по свисту хозяина они выходят из убежища на дне и, подплывая к человеку, едят у него из рук. И все-таки в зубы этим милым созданиям лучше не попадаться – я своими глазами видела страшные шрамы на ноге одного египетского матроса, который как-то раз весьма неудачно нырнул и попал прямо в пасть очень разозленной этим дерзким вторжением мурены. Конечно, не надо лезть на рожон в поисках острых ощущений, тогда руки-ноги будут целы. Но ведь так хочется испытать «восхитительно ужасные» чувства! Тем более, что нас по телевизору все время угощают разными сенсационными зрелищами: то человек гладит по носу белую акулу-людоеда, то, надев себе на голову голову крокодила, плавает среди этих хищных рептилий... Это все делается ради того, чтобы пощекотать зрителю нервы, действующие лица всяких разных «русских экстримов» и «экстремальных контактов» идут на бессмысленный риск ради самого риска (или, возможно, ради денег). Впрочем, не будем забывать, что кино снимается по своим законам, и материал можно смонтировать и подать таким образом, что просто дух захватывает, тем более если комментарий идет чуть ли не загробным голосом. На самом деле те, кто постоянно имеет дело с опасными животными, очень хорошо знают предел, дальше которого идти не стоит. Знаменитый «охотник за крокодилами» Стив Ирвин, которого благодаря научно-популярному сериалу знают во всем мире, общается на экране со своими любимыми гадами так, что кажется – вот-вот попадет к ним в пасть. На самом же деле это далеко не так. В одной из малоизвестных серий «Дневников охотника за крокодилами» Стив, зоолог по образованию, а также в едином лице владелец и директор Австралийского зоопарка, понижает в должности своего сотрудника - за то, что тот пренебрег правилами техники безопасности и был укушен ядовитой змеей. Вот уж поистине двойное наказание, но за дело, в реальной жизни риск должен быть сведен до минимума, в отличие от «документального» триллера. Как ни странно, в море наибольшую опасность для человека представляют не крупные хищники, а гораздо более мелкие рыбы, оснащенные ядовитыми шипами. Их много, но, пожалуй, самые страшные для человека относятся к семейству скорпеновых, к которым принадлежит и крылатка. Но вряд ли много людей пострадало от подводных плотоядных «зебр», хотя они и встречаются во всех тропических морях: уж слишком они бросаются в глаза, и случайно наткнуться на них невозможно. А вот их ближайшие, весьма уродливые на человеческий взгляд родственники, которые терпеливо поджидают добычу, практически сливаясь с грунтом, гораздо опаснее: на них очень легко наступить. Яд рыбы-камня, например, настолько силен, что один-единственный укол может привести к смерти неосторожного купальщика. Погружаясь на рифах, я ни разу не смогла сама найти эту неприметную, но смертельно опасную рыбку и замечала ее, только когда мне на нее указывали. Наше Черное море намного безопаснее в этом отношении, но и у наших отечественных рыб есть шипы. Уколовшись о них, не умрешь, но весьма и весьма неприятные ощущения тебе обеспечены. Сильный яд, например, у скорпен, ближайших родственниц и полосатой крылатки, и рыбы камня. Работая на биостанции в поселке Малый Утриш недалеко от Новороссийска, я научилась относиться к ним с уважением. Как-то раз я с коллегами в свой выходной день блаженствовала на пляже, когда к берегу подошла лодка с одним-единственным гребцом – это был наш завхоз по фамилии Раздобудько. Никто почему-то не верит, что эта фамилия подлинная, а это именно так, причем она полностью отражает суть его личности. В завхозах он пробыл недолго, скоро его понизили в должности до начальника пасеки, но и на этом посту он умудрился провороваться. Зато он оказался на коне, когда страна вступила в период дикого капитализма. Раздобудько первым открыл в поселке частный магазин. Когда его ловили на том, что вино разбавлено, он, не смущаясь, отвечал, что еще древние греки пили вино с водой и он следует традиции. Но извиняюсь за это отступление и возвращаюсь к нашим баранам, то есть рыбкам. Из лодки доносилась громкая брань; мы подбежали к Раздобудько, и он в весьма грубой форме велел нам не пялиться на него, а перенести на берег сеть с рыбой. Оказывается, Раздобудько, вытащив из моря сеть и положив ее на дно, случайно потерял равновесие и наступил босой ногой на скорпену; от внезапно пронзившей его острой боли он пошатнулся – и наступил еще на двух. Ему еще повезло: в сети были и морские дракончики, тоже весьма и весьма ядовитые создания, и морской кот – небольшой скат с ядовитым шипом на хвосте, как и положено скату. Несчастному скормили весь наш запас болеутоляющих, заморозили пострадавшие участки тела специальным спреем, и весь остаток этого дня Раздобудько просидел на берегу в обнимку с бутылкой водки, опустив ноги в воду и скверно ругаясь; впрочем, даже девушки с нежными ушами не реагировали на мат – все отнеслись к его ситуации с должным пониманием.
Аурелиями любят играть дельфины; во всяком случае, в неволе, я неоднократно это наблюдала, да и дети любят ими кидаться. И я, грешная, каюсь, тоже в молодости любила развлекаться, наблюдая, как меняются лица у мужественных биологов, когда они неожиданно ощущают прикосновение к телу холодной слизистой плоти. Меня несколько раз за такие забавы чуть не побили. Если так относятся к медузам биологи, которые все про них знают, то стоит ли удивляться, что во время их периодических нашествий многие курортники просто в воду не входят? Хотя от корнеротов действительно лучше держаться подальше во избежание неприятных ощущений – неприятных, но отнюдь не угрожающих здоровью. Их стрекательные нити не могут пронзить толстую кожу, поэтому их спокойно можно брать в руки, с закаленной поверхностью ладоней, но осторожно, потому что слизистые оболочки и вообще нежные участки кожи вполне могут пострадать. Как-то раз в юности я решила отбуксировать к берегу особенно понравившийся мне экземпляр, чтобы показать подруге, но недооценила мощь ее нематоцистов, в результате чего физиономия у меня надолго приобрела нетоварный вид, а глаза жгло до самого вечера. По этой самой причине могут пострадать натуристы и нудисты, а также просто, то есть не из принципа, голые купальщики; фиговый листок прикрывает некоторые интимные части тела не только от нескромных взглядов, но и от всяких природных напастей. Были прецеденты, притом на моих глазах; особенно, увы, страдает от этого мужское достоинство – и в прямом и переносном смысле. В наших, российских, водах есть и более опасные родственные им создания. Зато у дальневосточных берегов обитает медуза крестовик – крошечная, изящная, с короткими щупальцами, напоминающая брошь идеальной формы. В студенческой юности, любуясь крестовичком, я никак не могла сассоциировать это миниатюрное создание с угрозой для человеческой жизни. А крестовик действительно смертельно опасен; если первая встреча с ним может обойтись сравнительно благополучно, то вторая почти всегда кончается летальным исходом – сензитивность (чувствительность) к его яду повышается раз от раза. Вернее, третьего раза уже не бывает… Профессор Яков Аввадьевич Бирштейн рассказывал нам, студентам, о трудном положении, в котором он как-то оказался во Владивостоке. В день Военно-морского флота намечался заплыв моряков в открытом море, которому придавалось большое значение, и накануне власти поставили перед профессором вопрос – насколько безопасно это мероприятие, нет ли в прибрежных водах крестовиков? Медуз на самом деле в этот момент не было, и зоолог дал «добро» на заплыв, но если бы, паче чаяния, случилось бы несчастье, ему бы не поздоровилось – те еще были времена. Бывает, биологу необходимо мужество вовсе не для схваток со всякими ужасными монстрами. Опасной для человека может быть цианея, самая большая в мире медуза: диаметр ее купола достигает 2,5 метров, а длина щупалец – более 36 метров. Представляете? Именно ее представил как убийцу Артур Конан Дойл в рассказе «Львиная грива», и вот его описание: «Странное существо… действительно напоминало спутанный клубок, выдранный из гривы льва. На каменном выступе под водой на глубине каких-то трех футов лежало странное волосатое чудовище, колышущееся и трепещущеее; в его желтых космах блестели серебряные пряди. Все оно пульсировало, медленно и тяжело растягиваясь и сокращаясь». Надо сказать, что автор не слишком отступал от достоверных фактов, опираясь на книгу естествоиспытателя Дж.Дж. Вуда, который встретился с этой огромной медузой в море и чуть было не стал ее жертвой. Действительно, купол цианеи окрашен в оранжевый цвет, а длинные тонкие щупальца, в которых легко запутаться, может вызвать ассоциации со львиной гривой, хотя второй основной цвет, в который окрашены щупальца, вовсе не серебристый, а коричнево-красный. В тропических морях эти гиганты порою образуют скопления, и столкновение с их переплетенными, как паутина, щупальцами может вызвать у человека болевой шок вплоть до комы, из-за чего пловец или ныряльщик может утонуть. Зато на северах, например, в Белом море, цианеи сравнительно мелкие, и ожог их вызывает только местную реакцию; и хотя Вуд повстречался с этой медузой, по его словам, он встретил эту медузу, купаясь в океане у британского побережья, ее скорее всего, случайно занесло туда Гольфстримом. Будучи врачом, и врачом хорошим, Артур Конан Дойл подчеркнул, что у учителя из рассказа, погибшего от ожогов цианеи, было больное сердце. А вот его описание поражений на теле человека можно считать классическим: «Спина была располосована темно-багровыми рубцами, словно его исхлестали плетью из тонкой проволоки». Точно так же выглядят ожоги, причиненные морской осой. Эта самая страшная для человека медуза водится в Индийском океане и у берегов Австралии. Большой барьерный риф вкупе с его обитателями – одно из самых прекрасных мест на земле, вернее, в мировом океане, но и одно из самых опасных; нигде больше не встречаются в такой концентрации столько смертельно ядовитых созданий. Морская оса, как и ее чуть менее ядовитые, но все равно крайне неприятные родственницы, относится к кубомедузам, с высоким прозрачным телом в форме правильной пирамиды и длинными щупальцами, собранными в пучки; эти тонкие длинные щупальца образуют ловчую сеть, в которую попадаются отнюдь не только мелкие морские организмы, но и люди, число жертв морской осы сравнимо с числом пострадавших от зубов белой акулы – в прошлом веке, например, от ее ожогов умерло 62 человека***. Смерть обычно наступает мгновенно, особенно если площадь поражения большая – попросту говоря, если человек, заходя в воду, запутывается в паутине щупалец медузы. Обычно это происходит на совсем небольшой глубине; как ни странно, у мужчин, с их волосатыми ногами, больше шансов выжить, чем у женщин и особенно детей. Впрочем, австралийцы уже разработали от нее противоядие, как и от яда осьминожки с голубыми кольцами, так что теперь можно смело лететь к антиподам – хотя лучше с этими и другими обитателями океанского побережья все-таки не встречаться. Очень красивы и красочны сифонофоры, которые более известны широкой публике под названием португальский кораблик. Это своеобразные колонии маленьких организмов, сидящих на общем стволе, причем каждое из этих существ выполняет свою собственную функцию: некоторые обеспечивают движение, другие схватывают питательные частицы, третьи заняты исключительно размножением, четвертые избавляются от продуктов жизнедеятельности, а вот желудок у них всех общий. Парус кораблика – надутый воздухом пузырь, от него отходит вниз запутанная грива щупалец, очень длинных, до 10 метров. Яд их стрекательных клеток очень токсичен, а так как флотилии этих опасных корабликов носятся по океану по воле ветра и волн, которые часто прибивают их к берегу, то человек встречается с ними гораздо чаще, чем хотелось бы. Ими лучше любоваться на расстоянии; даже выброшенные на сушу, они могут серьезно обжечь любопытного. А сколько еще в океане можно встретить прекрасных и одновременно опасных созданий! Изумительно ярко окрашенные голожаберные моллюски, не поверишь даже, что они родичи наших садовых слизней, изумительно красивые брюхоногие моллюски конусы, раковины которых так красиво смотрятся в гостиной, на полке за стеклом, и не подумаешь, что при жизни ее хозяин мог своим ядом убить человека. А вот гигантские двустворчатые тридакны, изумительно красивые с их пульсирующей синей, фиолетовой или зеленой мантией, на самом деле для нас не опасны, несмотря на все рассказы о том, как, захлопнувшись, створки огромной раковины защемили руку ныряльщика, и тот утонул, не в силах выбраться. Может, конечно, когда-нибудь такое и бывало – ведь ловцы жемчуга погружались на глубину безо всяких дыхательных приборов, в спешке можно было не заметить, как рука или нога попала между створками, и те захлопнулись, и фатальный конец был неизбежен. Австрийский ученый Ганс Хасс, один из пионеров дайвинга, начавший исследования морских глубин почти одновременно с Жак-Ивом Кусто, проделал следующий эксперимент на Большом барьерном рифе: он вставил между створок гигантского моллюска искусственную гипсовую ногу и, действительно, двое аквалангистов не смогли ее вытащить. Но мне почему-то встречались только такие тридакны, которые могут прищемить разве что палец, а если современному дайверу и удастся найти тридакну такого размера, как Гансу Хассу, где-нибудь на дне Индийского океана, то вряд ли он будет испытывать силу ее замыкающих мускулов на себе. Яркие, поражающие формой и цветом животные никого не могут оставить равнодушными. Они нам нравятся, они привлекают, несмотря на опасность. Они красивы. А что, собственно такое, красота? В этом мы попробуем разобраться как-нибудь позже.
* Характерные для всех стрекающих стрекательные клетки, или нематоцисты, содержат плотную капсулу, наполненную ядовитой жидкостью (это чаще всего нервно-паралитический яд); на одном конце ее стенка впячивается внутрь в виде полого тонкого отростка, закрученного спиралью. Когда чувствительный волосок на наружной поверхности клетки соприкасается с чем-либо, стрекательная нить рефлекторно распрямляется, как упругая стрела, и «выстреливает»; кончик нити наподобие гарпуна усажен обращенными назад ядовитыми шипами. Стрекательные клетки распределены обычно в покровах, но особенно многочисленны на щупальцах; отрываясь от тела животного, в воде они сохраняют свои поражающие свойства и могут вызвать раздражение, даже если человек непосредственно не контактирует с медузой или другим ее ядовитым дальним или ближним родственником.
Ольга Арнольд, 2004г.
О клубе | Дайвинг | Яхтинг | Путешествия | Контакты
|
